Тимур Насиров: Не нужно делать из детей идиотов!

Театральный критик из Москвы: «Сибирь — не дикая»

Алина Хабирова,
Тайга.инфо

Тимур Насиров: Не нужно делать из детей идиотов!

В фестивале главное — сам фестиваль

Юлия Щеткова,
«Молодая Сибирь — Новая Сибирь» № 20 (307) 28 мая 2010 г.

Питерский режиссер рассказал Сибкрай.ru о том, какими должны быть спектакли для детей.

Тимур Насиров — ученик Григория Козлова (петербургский театральный режиссёр, заслуженный деятель искусств России, лауреат Государственной премии России). В Новосибирск спектакль Тимура «Собаки-якудза» был показан на большой сцене театра «Красный факел» в рамках фестиваля «Новосибирский транзит», и встречен бурей аплодисментов.

Спектакль по пьесе молодого драматурга Юрия Клавдиева идет на сцене красноярского ТЮЗа с 14 ноября 2009 года, и неизменно собирает полные залы.

Жесткая история о том, как хозяин бросил своего домашнего пса на помойке, и как милый песик превратился в почти настоящего собачьего самуря, способного выжить в жутком мире бездомных собак-якудза, на самом деле напоминает анимэшный сериал. Главному герою предстоит выбрать — стать членом одной из группировок или сохранить свою индивидуальность ценой собственной жизни. Из-за множества по-настоящему жутких и кровожадных сцен, режиссер не рекомендует смотреть этот спектакль детям до 14 лет.

Замечательный постановщик боев Александр Бухонов придумал в спектакле бои между дворовыми собаками. Однако, по словам Тимура, актеры к постановке пришли уже настолько подготовленными физически, что на отработку каждой драки уходила только одна репетиция.

— Никакого отношения к повести Константина Сергеенко «До свидания, овраг!» эта пьеса не имеет, — рассказывает Тимур. — Сравнивать не надо. Я думаю, что Клавдиев знает про «Овраг». Но в своей пьесе автор скорее «играет в кино»: в основу «Собак-якудза» положен фильм Куросавы «Телохранитель» и его ремейк с Брюсом Уиллисом «Герой-одиночка». Кроме того, там четко прослеживается Джим Джармуш — «Пес призрак», «Путь самурая». Мы пошли по тому же пути. У нас в спектакле, кроме того, есть «Властелин колец», тот же, «Техасская резня бензопилой», «Крик» и много чего еще. И аниме, безусловно.

— Сериал назывался, насколько я помню, «Волчий дождь»?

— Мы взяли оттуда не только заставку — бегущего волка, но и решение некоторых сцен. А также финал — потому что герои нашего спектакля так же не достигли рая, и не очень-то понимают: и что же теперь делать дальше?

— По сути, ваш спектакль не очень-то и детский...

— Что такое сейчас детский театр, к сожалению? Это: вышли, тут немножко попели, тут немножко поплясали. Меняется только стиль: для подростков поплясали под рок, а для детей — чаще всего, совсем какой-то кошмар. Почему-то считается, что дети — идиоты. И считается так очень давно...

— Как Вы думаете, почему в последнее время в наших театрах нет хороших спектаклей для детей и подростков?

— Видимо, возникла традиция, когда и драматурги и родители, которые водят детей в театр, считают, что детский театр, и подростковый в том числе, — это просто «тут попели, тут поплясали». Как ставится обычно «Остров сокровищ», например? Никто же не старается вспомнить о том, что пока Билли Бонс сидит в трактире, у Джима умирает отец. А это очень важный момент. И никто не задумывается, что это была первая смерть, которую Джим видел. Вообще, я абсолютно уверен, что дети понимают все.

Вы помните, почему Крапивин в советское время пользовался популярностью? Потому что у него основная мысль в книгах: взрослый не всегда прав.

— Но были же хорошие детские спектакли!

— Очень немногие люди это делали. Праудин, Корогодский, Цейтлин — как ни странно. Эти люди точно понимали, что подростки, и меньшего возраста ребята — совсем не идиоты. Их много чего интересует. Даже если им что-то непонятно... Мы делали встречи со зрителями. И на обсуждении зрители не столько говорили о спектакле, сколько говорили о себе. Меня это потрясло. Например, мы вставили в спектакль тему самоубийства Принца (пес, герой спектакля, -прим. авт.) — в пьесе этого нет. И я знаю многих подростков, которые просто заболели самурайским движением после просмотра спектакля. Впрочем, наш герой самураем не совсем и становится. Он только на пути к этому. В финале у него руки в крови... И что? Ведь в итоге у него никого нет. Домой он не вернулся. Но тогда в чем смысл? И если бы был спектакль «Собаки-якудзы-2», это был бы спектакль про то, как самурай становится монахом. Вообще, главного героя пьесы, Свена, ведет по жизни боль и предательство. Он и убивает от боли. И делает он все, для того чтобы заглушить эту боль, а потом он привыкает к постоянной битве. И подростки это все считывают.

— То есть, нужно найти «болевые точки» потенциального зрителя...

— Да. Театр это сопереживание. Как только в театре возникает сопереживание, узнавание, зритель что-то лично про себя узнает. И это — маленький шажок на пути к самому себе. И вот еще, что касается детского театра... если детский спектакль не нравится взрослому — это плохой спектакль. Например, мультик про Карлсона и Винни Пуха смотрят все! Но при этом важно учитывать и то, что делал Корогодский: спектакли делятся на возрастные категории. У него в ТЮЗе был специальный кабинет педагогов, и они определяли, на какой возраст рассчитан каждый спектакль. Потому что четвероклассник не поймет шестиклассника — это разные люди, шестиклассник будет отверженным для восьмиклассника. Очень важно для детского спектакля, на кого он ориентирован: на мальчика или на девочку.

— А ваш для кого?

— Я делал для мальчиков. Не думал, что девочки пойдут. Но что интересно: я знаю одного профессионального военного, который прошел Афган, Чечню. У которого руки по локоть в крови. Так вот, — он рыдал на этом спектакле и не мог остановиться. Он вспомнил, как в первой раз убил. И для него эта тема была важна. В некотором смысле, наш спектакль это такой «пустой сосуд»: что зритель в него вложит, исходя из своего опыта, то там и будет. А вообще к нам приходит очень разная публика. Конечно, много девочек, влюбленных в Лешу Алексеева (актер, играющий главного героя, Свена, — прим. авт). Приходят и те тинэйджеры, которые в театр не ходят никогда. Приходят парни, подростки — для которых тема боли и самоидентификации очень важна. И, как ни странно, приходят очень взрослые люди. Для которых важно что-то другое.

Тинейджер, а я помню себя в этом возрасте, приходит в этот враждебный мир, и вынужден защищаться. Потому что его «давят» в школе, он приходит домой — его там тоже часто «давят». Он защищает самого себя. И чаще всего комфортно он чувствует себя только когда курит и выпивает в подъезде со своими друзьями. А то и один. И наш герой попадает в мир, где ты либо «с нами» либо ты «труп». А что значит «быть с нами»? Это значит, потерять свое имя. Стать одной из шавок. Не личностью. Перестать быть самим собой. А подросток ощущает себя центром вселенной.

— Многие дети по-разному ведут себя на детских спектаклях...

— Непослушных детей многие артисты называют «валериками». Такой «валерик» обязательно будет шуршать конфетами, бросаться чем-нибудь в актеров, целиться лазерной указкой в глаз... Так вот, мы с ребятами доказали, что дело заключается в том, что не надо относится к ребенку как к идиоту. С ним нужно разговаривать. И тогда никто не будет целиться тебе в глаз лазерной указкой и пить пиво на спектакле. А если еще точнее, не надо относиться к зрителю, как к идиоту. Мы даже писали на программках к спектаклю: не «детям», а «зрителям до 14 лет смотреть не рекомендуется».

Светлана Фролова,
Сибкрай.ru от 31.05.2010