День четвертый

Любовь не по правилам

Персонажи «Маскарада» Николая Коляды по пьесе М. Лермонтова одеты в бальное платье и черные мужские носки. Даже Нина, вся такая воздушная, как невеста, и та в носках, а еще у нее очки на резинке. Нина, Баронесса Штраль и Звездич встречаются в сауне, каждый приходит со своим деревянным ведерком, ныряет в пенистый тюль... Особенно смешно, когда банщик, согнувшись в три погибели, таскает пустые ведра и опрокидывает их в ванну. Потом Звездич с голой задницей валяется на полу, спереди целомудренно прикрытый тюлем, который только что был пеной морскою. Служанка Саша — замаскированный мужик в платье с какими-то невероятными буфами, голос клоунский, манеры манерные, ни одного слова в простоте душевной. Мама, папа, что это?! Это Коляда, детка.

Невозможно было представить, как можно сыграть на малой сцене торжественный, величественный, костюмно-танцевальный «Маскарад». А нет у Коляды никакого бала. Нет никакого игорного дома. Нет никаких карт, зато по полу на лыжах.

Пол усыпан гламурненькими голографическими картинками с котятками и щенятками, меняющими изображение, как общество — свое лицо, в зависимости от того, куда ветер дует. Персонажи постоянно нам их показывают, прямо-таки упорно и навязчиво: полюбуйтесь! Еще они манипулируют с куклами, уже и не скрывая, как все мертво в их душах. Да, ладно, мы привыкли, не первый день живем, а Коляда доводит портрет среды до гротеска, чтобы затошнило, чтобы невыносимо стало от осознания того, что ты — часть этой среды. И другой не бывает.

Нина у этой тусовки как бельмо на глазу. Маленькая, хрупкая, почти дурнушка, проста, как правда, — ни соврать, ни подыграть. Арбенин, имевший врожденный иммунитет против искренних чувств, именно такую Нину и любит. Хипстер, гопник, мошенник, чуть ли не вор в законе, человеческий мутант, отребье и подонок, Арбенин жил себе и жил по законам общества, добавляя в него свою дозу мерзости. И вот, поди ж ты.

А нельзя любить, любить нельзя, у нас это не проканает, оно выпадает, выламывается, нарушает порядок вещей. Любовь есть полный неадекват, опасная болезнь, затмение разума. Вот и снесло у Арбенина крышу — ревность, эта смоделированная Лермонтовым на пустом месте искусственная конструкция, стала у артиста Олега Ягодина симптомом мозговой опухоли. Нину он придушил в формате Отелло и уволок труп за кулисы. А потом выл над ним, как волк — под ту самую музыку, что с самого начала шла главной темой, как сердечная боль, с которой надо жить и как-то терпеть.

Режиссер Николай Коляда:

— «Маскарад» — это новый наш спектакль, премьеру сыграли в марте. Когда мы пьесу прочли, я понял, насколько она беспомощна — по драматургии, ритму, рифме... Подумал: мама дорогая, что мне с этим делать? И первая половина нашего спектакля — откровенное стебалово над этим текстом. А вот в сцене отравления, в другие серьезные моменты действия весь юмор мы отложили и работали уже как в русском психологическом театре. Участие в «Транзите» — наш первый выезд с Лермонтовым. Я очень волновался, как пройдет спектакль, как его примут — и реакция публики меня порадовала. Играть дневной спектакль довольно сложно, но все актеры работали честно, на хорошем нерве.

Слава Куляба-театру!

Комедию «Баба Шанель», которую написал и поставил в своем театре Николай Коляда, называют капустником. Ну а что, так и есть. Собрались пятеро старух в кокошниках и накладных косах, причем двое из них — мужики. Напились водки, матюгаются, плачут, кривляются, да еще поют без слуха и голоса. Приходит баянист, они на него вешаются, мечтают в койку затащить. Вскоре огорченная измывательствами Капитолина Петровна притворилась, что померла, и все испугались. «Жалею, что не на поклоне», игриво вскочив, — озвучила она мечту всех артистов.

А чего стоят перлы, рассыпанные по всему тексту — язык автора сочен и вкусен, как спелый персик. «Наш ансамбль народной песни занимается в доме культуры общества глухих!» — с гордостью провозглашает красавчик-баянист. — «А начинали-то с общества слепых!» — умиленно добавляет Капитолина Петровна, ходячий анекдот, склочная колоритная 90-летняя бабка. «Не до Коляды, когда полна хата беды!».

Умеет же тот самый Коляда выволочь на свет божий самое низменное, что есть в человеке, и обсмеять со всех сторон так, что мало не покажется. Когда собирается бабская свора больше двух, то ничего хорошего не выходит, все самое плохое. А если у них уже все шалости позади, да еще один баянист на всех, то лучше заткнуть уши, впрочем, оно и так в обществе глухих. Если б на том сердце успокоилось, то была бы капустная чернуха. Но постепенно каждая из пятерых божиих одуванчиков раскрывается, сначала снимая кокошник, потом парик, оказываясь незащищенной перед окружающими, правда, всего на вечер. Агрессивные и неуправляемые, они становятся тихими и беззащитными. И жалкими — в том смысле, что их становится жалко и хочется погладить по голове.

На актерском капустнике после спектакля Лаврентии Сорокин (Новосибирский «Глобус») появился в сарафане и кокошнике — получилась шестая старуха, не менее колоритная. В отношении капустников Коляда непреклонен: «Вся эта актерская экзальтированность выводит меня из себя, бесит до невозможности». Тем не менее, позволил актерам выйти на сцену клуба «Рейс 2012. Спецконтроль» и показать номер театра жестовой песни. Так поют глухонемые — так могли бы петь старухи спектакля, если бы вступили в очередное инвалидное общество. Звучит «Ласковая моя, нежная», актеры лаконичными жестами передают содержание песни, и ком в горле встает от осознания невозможности выразить самое сокровенное, которому нет адекватных способов перевода. Впрочем, Николай Коляда в своих спектаклях находит такие способы.

Новокузнецкие актеры намекнули на моральный облик Коляды: «Ах, актеры, ох, актеры, ни цензуры, ни стыда! Даже в камерных спектаклях мат и голый Коляда!» Но это цветочки. В народ улетела лучшая шутка вечера, придуманная краснофакельцами. Дело в том, что Коляда носит тюбетейку, а при себе имеет еще одну, чтобы в удобный момент подарить значительной персоне. Даритель, предваряя спектакль «Баба Шанель», запустил со сцены в пятый ряд культовый головной убор, и тот был пойман, как и предписывалось, Александром Кулябиным. С тех пор по фестивалю разгуливают двое в тюбетейках, что символизирует дружбу возглавляемых ими театров: Коляды-театра и Кулябы-театра. Ну, скажите, где еще такое возможно? «Только на «Транзите»!

Фотографии Яны Колесинской


22 мая 2012