Гоголь на коне

Та, которая убирает, рассказывает об Акакии Акакиевиче как о близком и бесконечно родном человеке. Называет его имя тихо и нежно. Те, которые мусорят, презирают любого, если он выпадает из ряда обезличенных существ. Даже имя его произносят кривляясь. Он один — их легион.

Никакого маленького человека здесь нет. Акакий Акакиевич Романа Агеева — мощная самодостаточная личность. Отшельник, живущий по своим внутренним законам. Художник не от мира сего. Богатырь с хрупкой душой. Трагический герой, раскрывающий сакральный смысл повести Гоголя. Знак возмездия, которое неизбежно, ибо «мы знаем по школьным азам: кому причиняют зло, зло причиняет сам».

Все, что ему нужно, — старый агрегат, некое приспособления для рукотворной работы, с которым он сросся и которой стал частью его души. Бормочет строки из Священного писания и выводит каллиграфические буквы на старой желтой бумаге. Ноутбук, айфон, плеер, резаки для бумаг, работающие бесперебойно, как часы, и уничтожающие книги, — в стерильном мире департамента, очищенного от всего живого. Офисный планктон вытанцовывает ритуал упаковывания в униформу, задающую DRESS CODE. Меняют шинели как перчатки, да и перчатки каждый раз новые — посыпают руки тальком, натягивают резину, готовят руки к хирургической операции умерщвления человеческого.

Дабы развлечься, эти четверо придумывают эксперимент, а подопытным кроликом становится Акакий Акакиевич. Его вынужденное вторжение в социум манагеры используют для своих изощренных забав. Заманивают жертву в свое логово, гримасничают за его спиной, провоцируют, глумятся, дразнят, травят, гонят — и с упоением ведут сюжет до финала.

Он такой наивный, этот большой одинокий человек, он так доверчиво ведется на чиновничьи интриги. Он так искренне участвует в иезуитском ритуале братания, принимая все за чистую монету: «Я брат твой». Проверив его на дресс-код, клерки даже бабу приводят, задрав ей юбку, — на, пользуйся, брат! А он бережно укрывает плечи девушки новой шинелью, не задумываясь отдает ей свою единственную драгоценность. Та, которая убирает, потом пожалеет его, похоронит, отпоет, свечу поставит — и тихим голосом предупредит треснувший мир о возмездии.

«Далеко, далеко, далеко ускакала в поле молодая лошадь, так легко, так легко, так легко — не поймаешь, не догонишь, не вернешь», — споет она, прощаясь. Не вернешь утраченных ценностей, утерянной духовности, загубленной культуры. Не вернешь — пошленькой мелодией в мобильнике затренькает поминальная песня и обратится в дискотечную пляску, а эти четверо — во всадников Апокалипсиса на деревянных лошадках. Они будут скакать и бесноваться, не замечая, что уже в аду. А там Акакий Акакиевич скажет: «Работаем, ребята, работаем». И процесс измельчения книг будет вечным. Без перерыва на сон и еду.

Яна Колесинская

26 мая 2012